Весна. Жара. Гормоны ропщут,
Из тела выхода ища...
Пойти бы с милой вместе в рощу,
Но я был робок и прыщав.



Да и с какой, простите, милой?
Мальчонка девочкам смешон...
Мне лет тринадцать вроде было,
И как я был неискушён!

В подклете шамкала старуха
Среди таинственных тенёт...
В селе со секспросветом глухо:
Считался поцелуй порнухой...
Ну, в общем, иго, тьма и гнёт...
В углу дурацкий амулет,
До Интернета сорок лет...

Вот так, не шатко и не валко,
Тянулись осень и зима...
Полупустые закрома,
Закрыта в школе раздевалка -
В ней лишь тулуп и два пима...

Но в этой сонной хмари липкой,
Где ни веселья, ни забав,
Лишь только расцветали липы,
На всех заглядывался баб.

Шутил красавец физик статный,
Свой глаз на девочек скосив:
«Пришёл период пубертатный,
Соизволенья не спросив...»

И мир, от холодов оттаяв,
Звенел и пел из-под застрех
О этот грех познанья тайный!
О этот самый сладкий грех!

Мы с пацанами сбившись шайкой -
В колхозной бане женский день -
Смотрели в щель, где по-над шайкой
Склонялся батальон грудей.

Едва ли выдержали б дамбы
Напор тех самых первых чувств,
И поворачивались дамы,
Стесняясь нас совсем чуть-чуть...

Закатом озарялись дали,
Им завтра сеять и полоть,
И как же мы тогда страдали,
Что не потрогать эту плоть!

Раскрыть секрет деторожденья,
Который вовсе и не нов,
Они являлись нам виденьем
Среди полночных жарких снов.

Всласть насмотревшись плоти сдобной,
Мы укрывались в ковылях,
И палкой нам грозя беззлобно,
С протезом сторож ковылял...