Навеяно недавним постом камрада «Бамбарбия» об офицерстве.

Не делаю особого секрета из того, что когда-то тащил службу в уголовном розыске. Ещё на «земле», т.е в территориальном отделе милиции.
Коллектив подобрался спаянный и споянный.
Может быть, наши защитники Отечества бухают из-за серости и обыденности повседневной милитаризованной жисти, из-за тупорылости и одубения старшего руководства, а вот опера – из-за постоянного морального и физического напряжения, от того, что каждый день сталкиваешься со «свинцовыми мерзостями русской жизни», с кровью, страданиями и смертью, с болью других людей, которую поневоле пропускаешь через себя…
Требуется какая-нибудь разрядка, чтобы «крышу» не сорвало…
И вот, как-то раз, после особо удачного раскрытия очередной «мокрухи» собрались несколько сотрудников отметить столь знаменательное событие. Да ещё в компании леди весьма нестрогого поведения.
Водки было не просто много, а ОЧЕНЬ много, закуси, ессно, гораздо меньше, поэтому процесс инвестирования в себя спиртного очень быстро вышел из фазы «задушевно-разговорной» в фазу бездумного нажирания.
Первым ушёл в астрал мой младший опер Влад, свернувшись на диванчике конспиративной квартиры, где, собственно, и происходило действо.
Утро, как известно, добрым не бывает…
Продрав глаза одним из первых, с трудом ориентирую свой организм во времени и пространстве..
Первый рефлекс – "ГДЕ "МУРКА"???" (Это удостоверение опера МУРа так называется..)
Ага, вот она, на кармане, так что всё уже в поряде.
Взглядом ищу зеркало.
Понятно, воооот оно..
Вдумчиво всматриваюсь в морду лица, изображённому в нём, с изумлением находя там хоть и помятые, но до боли знакомые черты собственной физиономии.
Тааак… Теперь надо произвести ревизию своих соратников-собутыльников.
У всех видок примерно такого же пошиба, да ладно, не привыкать!
Сколько раз с ТАКИМИ харями сидели на совещаниях, стараясь не дышать на руководство, которое, правда, имело тоже далеко не презентабельный вид, ибо ничто человеческое им тож не чуждо…
Взгляд упирается во Влада…
В его облике мутный взгляд обнаруживает что-то не соответствующее облику российского опера.
Всё ясно!
Пока Владик был в отвале, кто-то из наших хохмачей натянул на его грудь насисьник одной из развесёлых дам, поспешивших по-английски упорхнуть под утро.
Поправляю пошатнувшееся здоровье, закусив «бульоном с курятиной» (сигаретой и стаканом воды).
Владик продирает сомкнутые негой вежды, осматривает окружение и видит суровое осуждение во встречных взглядах.
Взор его упирается в меня, своего непосредственного начальника.
У меня на мор… на ха… В общем, на том, что в нормальной обстановке именуется лицом, русским по белому написано осуждение и начальническая строгость.
«Ты что ж это, сука, уголовку позорить?» - сурово вопрошаю я.
Владик судорожно ощупывает себя, его длань натыкается на лифчик на груди.
«Ну как ты мог??? Неужели перед товарищами не стыдно?» - набираю обороты начальственного гнева я.
Взгляды товарищей по оружию тоже полны холодного осуждения, ибо ржать не позволяет тяжкое похмелье.
Бедолага Владик с надеждой смотрит на камрадов, но их лица строги и суровы по указанной выше причине.
Владик ощупывает себя далее, его рука обречённо тянется к жопе, с целью выяснения, в вазелине ли «карий глаз» или нет и обнаружения прочих негативных последствий происшедшего ахтунга…
Он в непонятках…
«Не потерплю пидара в органах!» - рявкаю я.
Владик конкретно сидит на измене. На его лице попеременно отражается растерянность, отчаяние, вселенская скорбь.
Товарищи зловеще молчат…
«Да это не я… Дя я не помню… Неужели???» - растерянно бормочет он.
Несмотря на головную боль, сдерживать ржач уже просто не было сил…
От хохота оперов содрогнулись стены..
С тех пор Влада частенько встречал мотивчик из «Полицейской академии», когда два незадачливых копа попали в бар «Голубая устрица»: «Та-там-татара-да…»